Шмини Ацерет — отдельный праздник, йом тов, не связанный с Сукот, но наступающий сразу после него.

Поэтому вечером, зажигая праздничные свечи, и потом, во время кидуша, мы произносим благословение «Давший нам дожить».

Название праздника взято прямо из Торы, где сказано (Бамидбар, 29): «В восьмой (Шмини) день у вас будет праздничное собрание (Ацерет)».

Раши комментирует: «Слово Ацерет является изъявлением любви. Так отец, не желая расставаться с сыновьями, говорит им: “Задержитесь (ацру) ещё на один день”».

С чем ещё можно сравнить этот праздник?

Рав сказал:

«Его история похожа на историю царя, устроившего праздник. На праздник пришли все его слуги и друзья и веселили царя. Царица сказала им: “Пока царь ласков с вами — просите его обо всем, что вам нужно”».

Так Тора советует Израилю: «Просите Вс-вышнего о ваших нуждах». Но Израиль в течение семи дней Сукот просит о милости для семидесяти народов мира, а не за себя. Поскольку Израиль не понял, что должен просить за себя, Царица задержала его ещё на день…

Рабби Леви сказал:

«Вс-вышний хотел, чтобы у Израиля в каждый летний месяц было по празднику. В Нисане Он даровал ему Песах. В Ияре — Песах Катан. В Сиване — Шавуот. В Тамузе должен был быть большой праздник, но евреи согрешили, сделав себе “золотого тельца”. Поэтому и Ав, и Элул остались без праздников. Но месяц Тишрей вернул Израилю долг — на него приходятся Рош Гашана, Йом Кипур и Сукот.

Вс-вышний сказал: “Месяц Тишрей вернул долги всех предыдущих месяцев, а Я остался в стороне?” И Он сделал праздничным ещё один день». (Псикта дерав Кагана)

Кончился пир

Жертвы, приносившиеся в Храме в Шмини Ацерет, отличались от тех, которые приносились в другие праздничные дни, установленные Торой. В Песах и Шавуот Мусаф — дополнительная жертва — состояла из двух быков, барана и семи овец. В Сукот в течение семи дней праздника в жертву приносились семьдесят быков, а кроме того — два барана и четырнадцать овец ежедневно. В Шмини Ацерет дополнительная жертва состояла всего из одного быка и одного барана!

Наши мудрецы так объясняли скромность жертвоприношения в Шмини Ацерет:

«Царь устроил празднество и пригласил всех своих подданных на семидневный пир. После его окончания он обратился к своему любимцу: “Все запасы мы истратили на угощение гостей. Устроим теперь трапезу для нас двоих. Давай поищем, и каждый отдаст то, что у него осталось…”

Так и сказал Вс-вышний Израилю: “В восьмой день у вас будет праздничное собрание… Пожертвуйте тем, что найдется — одним быком и одним бараном”».

Поэтому жертвоприношение Мусаф в Шмини Ацерет напоминает Мусафы Рош Гашана и Йом Кипура, когда тоже приносился в жертву один бык, а не два, а не Мусафы трех других радостных праздников.

В этом внешнем сходстве (с жертвами праздников, выпадающих на Дни Трепета) наши мудрецы усмотрели глубокое внутреннее сходство — в Сукот происходит прощение грехов и окончательное утверждение приговора.

Когда приговор скрепляется печатью

В книге Зогар и в Мидраше сказано, что приговоры окончательно запечатываются на рассвете Шмини Ацерет.

Там сообщается также, что Моше пятьсот пятнадцать раз молил Вс-вышнего о том, чтобы Он разрешил ему войти вместе с народом Израиля в Эрец Исраэль. После этого Вс-вышний сказал ему: «Хватит просить Меня об этом» — и Моше послушался. Если бы он обратился к Вс-вышнему ещё хотя бы один раз, он бы добился своего! Откуда мы это знаем?

В Гемаре написано, что молитва праведника занимает час.

Эти слова Гемары хорошо объясняют то, что рассказывает книга Зогар.

Когда начал Моше молить Вс-вышнего о том, чтобы Он разрешил ему войти в Эрец Исраэль?

В час суда, в Рош Гашана последнего, сорокового года блуждания в пустыне. Он молился непрерывно от наступления Рош Гашана и до утра Шмини Ацерет.

Сколько часов было в его распоряжении? Пятьсот шестнадцать — двадцать один полный день (то есть пятьсот четыре часа) и первые двенадцать часов Шмини Ацерет.

Но Моше молился только пятьсот пятнадцать часов — ведь каждая молитва праведника занимает час.

Перед последним, пятьсот шестнадцатым часом он замолчал, услышав приговор. Но если бы он продолжал молиться и в этот час, час, когда приговор скрепляется печатью, Вс-вышний не смог бы отвергнуть его молитву. (Рабби из Островцы)

Молитва о дожде

В Сукот решается, обильными ли будут дожди в этом году. На первый взгляд, нам следовало бы молить Вс-вышнего о дожде с начала праздника, как молим мы Его в первый день Песах о росе. Ведь от обилия росы зависит урожай, а именно в Песах решается судьба плодов земли.

Однако мы не упоминаем о дожде в своих молитвах вплоть до Шмини Ацерет.

В дни Сукот мы как бы ограничиваемся иносказаниями, вознося перед Вс-вышним «четыре вида растений», нуждающихся в воде, и возливая воду на жертвенник. Тем не менее мы ни разу прямо не просим Его о дожде. Почему?

Наши мудрецы сказали:

«Роса — всегда благословение для мира, поэтому мы просим, чтобы она выпадала и в праздничные дни. Но дождь является благословением только тогда, когда он выпадает вовремя, а дождь в Сукот — это проклятие, а не благословение, поскольку он изгоняет нас из суки. Дождь, идущий в Сукот, как бы извещает нас, что наше служение неугодно Вс-вышнему, и мы можем не исполнять величайшую заповедь!»

«На что похоже, когда дождь идет в Сукот? На слугу, желающего наполнить вином стакан своего господина, и вместо этого вылившего вино ему на голову». (Сука, 28)

В молитвах, произносимых в Сукот, дождь не упоминают. Но как только сыны Израиля покидают шалаши и возвращаются в дома, они немедленно начинают молить Вс-вышнего о дожде и даже включают специальную молитву о дожде в праздничный Мусаф.

Но даже в Шмини Ацерет мы не просим Вс-вышнего послать нам дождь немедленно. Мы лишь упоминаем о дожде, восхваляя Вс-вышнего.

Просить о дожде мы начинаем только седьмого Хешвана, потому что к этому времени успевают вернуться домой паломники, прибывшие на праздники в Иерусалим, а мы не хотим, чтобы дождь застал их в пути.

Чудесная сила дождя

Мудрецы постановили, что мы должны восхвалять Вс-вышнего, посылающего в мир дожди, в благословении «Воскрешение мертвых» — втором по счету благословении молитвы Шмоне Эсре, в котором описываются Его величие и мощь, явленные всему миру.

Он заботится о пропитании всех живых существ, оживляет мертвых, поддерживает падающих, излечивает больных, освобождает узников и т.д.

В ряду подобных чудесных деяний упоминаются и дожди — ибо этот величайший дар Вс-вышнего, который видят все Его творения.

Более того — чудо дарования дождя настолько велико, что оно упоминается в самом начале благословения. Мы говорим: «…Посылающий ветер и дарующий дождь», и лишь затем — «…Питающий все живое».

Лишь благодаря дождю на земле существует жизнь, она каждый год дает урожай и деревья наливаются соками. Ничто не сходно с воскрешением из мертвых так, как прорастание под дождем семян, похороненных задолго до этого глубоко в толще земли.

Мы начинаем включать слова «…Посылающий ветер и дарующий дождь» во все ежедневные молитвы лишь начиная с молитвы Мусаф в Шмини Ацерет. Их произносят вплоть до Мусафа первого дня Песах, до тех пор, пока не услышат из уст кантора слова «…Посылающий росу». После этого мы перестаем просить Вс-вышнего о дожде.